Лингвистические задачи: мозговой штурм, элемент научного творчества или дидактическая методика?

Поделиться Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPin on Pinterest

Мы привыкли слышать термин «задача» в сочетании с прилагательными «математическая» и «логическая». Но определение «лингвистическая» совсем «ломает» все представления о том, что это может быть. Всё потому, что такой вид задач является сравнительно новым, но в учебном процессе филологического факультета БГУ (и не только), уже находит широкое применение. Такой метод развития логического мышления занял своё место в программе Белорусского государственного университета благодаря Борису Юстиновичу Норману, доктору филологических наук, профессору кафедры теоретического и славянского языкознания. Борис Юстинович разработал и выпустил целый сборник лингвистических головоломок. О появлении и развитии такого жанра учебной и научной литературы мы и побеседовали с учёным.

Учебное пособие «Лингвистические задачи». Автор: Борис Норман

— Борис Юстинович, расскажите, когда впервые мир узнал о лингвистических задачах?

— Ещё в 1912 году русский лингвист,  классик мировой науки И. А. Бодуэн де Куртенэ, выразил протест к механистическому подходу в обучении. Такой подход, по мнению учёного, не предполагает глубокого понимания тех или иных научных вопросов, а основывается лишь на заучивании различных частностей и пересказе собственными словами содержания прочитанных книг, учебников, изучаемых курсов. Альтернативой такому обучению Бодуэн представил собственный «Сборник задач по «введению в языкознание», который стал проверкой того, как студенты понимают  элементарные вопросы данной науки. Задачи, придуманные  Бодуэном для «Сборника», отличаются не вполне традиционным содержанием. Часто они содержат в себе научную проблему, до решения которой читатель должен дойти самостоятельно.

Примеры задач Бодуэна де Куртенэ

№ 187. Объяснить появление двойного бы, напр.: что бы было бы, чтобы… сделал бы. «Чтобы повышение окладов не производилось бы механически…».

 № 191. Как надо смотреть на «звательные падежи» (Vocativi): Боже, отче, Iисусе, господи, владыко…? Чем объяснить выражение: в Бозе почивший?

­— Кто продолжил заниматься лингвистическими задачами? Отличались ли новые задачи от бодуэновских?

— Новую жизнь лингвистическим задачам дал московский ученый Андрей Анатольевич  Зализняк в 1960-е годы. Тогда он опубликовал в научном издании серию задач, которые подразумевали структурный подход в их решении. Лингвистические задачи, которые предложил Зализняк, отличались тем, что были основаны на материале не известных для читателя языков (чаще всего — в той или иной мере экзотических: арабского, санскрита, баскского, венгерского и др.). Таким образом, решение должно было строиться исключительно на поиске количественных соответствий (в том числе в плане выражения и в плане содержания), а также учитывать общие принципы построения семиотической системы.

Вот образец такой задачи:

Дан текст из 12 фраз на незнакомом языке (баскском). Известно, что одна из фраз грамматически неправильна из-за ошибки в одном слове.1. Gizona joaten da.

2. Gizonak zalida ikusten du.

3. Astoa atzo joaten zan.

4. Gizonak atzo joaten ziran.

5. Astoak zalidiak atzo ikusten zuen.

6. Zalidiak gizona ikusten du.

7. Zakurrak joaten dira.

8. Gizonak zakurra atzo ikusten zuen.

9. Zakurrak astoak ikusten ditu.

10.       Zaldiak gizonak atzo ikusten zituen.

11.       Zakurra atzo joaten zan.

12.       Gizonak astoak atzo ikusten zituen.

Задание. Найти грамматически неправильную фразу и сделать ее грамматически правильной, изменив (или заменив) в ней только одно слово.

­— Борис Юстинович, но  как можно решить  задачу, не владея языком, на котором представлено её содержание?

— Решение, конечно же, есть. Знать язык, на котором построена задача, было не нужно, более того — нужно было НЕ знать язык. Главная научная ценность такого рода задач — в отработке определенной дешифровальной (распознавательной) методики. А. А. Зализняк прилагал к своим задачам и ответы (фактически — весь ход решения), однако они всё равно оставались трудными для среднестатистического филолога и несли на себе печать загадочности и научной элитарности.

Популяризация лингвистических задач привела к тому, что с 1965 года Московский университет начал проводить ежегодные олимпиады для старшеклассников по языковедению и математике. Эти две науки не случайно соседствуют в названии олимпиад, ведь важнейшим принципом решения задач здесь была строгость логического мышления, которая объединяет лингвистику с точными науками. А. А. Зализняк, кстати, как и многие другие лингвисты-энтузиасты олимпиадного дела, выступал одним из составителей задач.

— Как в Белорусском государственном университете узнали о лингвистических задачах?

— В БГУ познакомились с языковыми задачами благодаря тем же, уже получившим широкую известность, олимпиадам. После проведения такого рода лингвистических соревнований, олимпиадные задачи стали издаваться отдельными брошюрами, которые и позволили студентам и преподавателям Белгосуниверситета узнать о них.

Примеры лингвистических задач

— Борис Юстинович, как Вы занялись подготовкой лингвистических задач для учебного процесса БГУ?

— Начиная с 70-х годов, в ходе своей преподавательской работы в Белорусском государственном университете, я стал все более ощущать, что нашим студентам не хватает методических изданий, в которых собственно научные проблемы сочетались бы с определенной толикой занимательности. Результатом стало составление оригинальных задач, публиковавшихся в периодических изданиях по филологии, а затем собранных в нескольких книгах. Среди задач были и образцы семиотических ситуаций, и тексты, которые следовало расшифровать, и примеры из «экзотических» языков.  

— На чей опыт опирались в своей работе?

Во многом в своей работе я придерживался бодуэновских традиций. Мне хотелось привлечь внимание будущих филологов к фактам живой речи, к особенностям протекания речемыслительных процессов. Естественно, что собственно лингвистические вопросы проецировались в задачах на широкий филологический и в целом гуманитарный фон. И это тоже составляло одну из «сверхзадач» изданий.

Образцы таких задач, содержащих в себе культурологический элемент и рассчитанных на расширение общеобразовательного кругозора читателя:
 1. Что объединяет русские фамилии Агин, Бецкой, Пнин, Мянцев?

2. В словаре современного русского языка слова туш ‘музыкальная здравица’ и тушь ‘специальные чернила для черчения’ разделены многими другими словами. А в словаре Владимира Даля они идут рядом, одно за другим. Почему?

3. Мог ли подследственный в середине прошлого века дать признательные показания?

Ответы:

1. Русские фамилии типа Агин, Бецкой, Пнин, Мянцев возникли путем усечения известных в дворянской среде фамилий (Елагин, Трубецкой, Репнин, Румянцев). Обычно такие фамилии давали побочным (внебрачным) детям.

2. Дело не в том (как можно было бы подумать), что со времен Владимира Даля в русском языке появилось много новых слов, а в особенностях правописания. До орфографической реформы 1918 года слово туш писалось с твердым знаком на конце: тушъ. Поэтому в Словаре Даля тушъ и тушь идут рядом.

3. Нет, слово признательный в середине прошлого века имело только одно значение: ‛благодарный, испытывающий признательность к кому-л., чему-л.’. А значение ‛содержащий признание в каком-то преступлении’ появилось у него позже, на рубеже ХХ и ХХI веков.

—  Из ответов следует, что лингвистические задачи охватывают и частичку энциклопедических знаний. Приведенные примеры подтверждают мысль о взаимосвязи разных видов информации в формировании интеллектуального опыта человека. Овладеть словом (в том числе термином) в достаточной мере, уяснить себе его значение можно только опираясь на определенные сведения из области культуры и науки. (Это определяет конкретные задачи, стоящие перед лексикографией.) С другой стороны, процесс познания с неизбежностью задействует слово: язык, насколько может, компенсирует ограниченность наших чувств и мозга в пространстве и времени. И от языкового знания, через него и благодаря ему, человек может перейти к знаниям культурного и энциклопедического характера.

Борис Норман

— Какая реакция наступила после публикации Вашего сборника лингвистических задач?

— После публикации задач я стал получать письма и отзывы от незнакомых мне людей, иногда даже не филологов. Учителя и вовсе нещадно эксплуатировали мои задачки в своей классной и внеклассной работе. Интерес к языковым головоломкам оправдан многими факторами в том числе и тем, что в средних учебных заведениях — школах и гимназиях — сохранилась традиция проведения лингвистических олимпиад и конкурсов.  Когда сборник задач в 1-м своём издании вышел в Минске, а затем в расширенном варианте — в Москве и стал использоваться в учебном процессе, то коллеги-преподаватели нередко обращались ко мне с просьбой растолковать ту или иную задачу и сетовали, что в книгах нет ответов. Учитывая эту ситуацию, я стал в дальнейшем приводить и решения задач. При этом, правда, выявились две проблемы. Одна из них — та, что ответ по объему обычно значительно превышает условие задачи, и, следовательно, книга сильно разрастается по величине. А вторая — то, что задача иногда допускает несколько ответов с разной степенью вероятности, и это непросто отразить в тексте. Поэтому я иногда позволял себе перед коллегами отшучиваться, говоря, что я сам не знаю ответов на все вопросы, которые придумал. В каком-то смысле задачи, над которыми я работал, представляли собой компромисс между чисто дидактическими заданиями, ставящими своей целью проверку и закрепление теоретического материала, и попыткой подтолкнуть читателя к собственному научному поиску. И оказалось, что интерес к такого рода литературе значительно шире, чем это можно было бы предположить.

Примеры лингвистических задач

— Расскажите, как сегодня студенты филологического факультета занимаются решением лингвистических задач?

Задачи такого рода — это своеобразное научное творчество. Большую роль здесь играет преподаватель-языковед, цель которого — объяснить студенту то, что тот, как оказывается, и сам знает, или, еще лучше, подвести его к этому объяснению. Это эффект типа: «Так я же это знал! А почему оно сразу не пришло мне в голову?!». В этом — эвристическая ценность задач: они, побуждая человека к маленьким открытиям, активизируют работу ума. Момент увлекательности, неожиданности, самостоятельного открытия весьма желателен и важен в лингвистических задачах. И дело преподавателя — только направить поиск студента в нужную сторону.

Конечно, процесс решения  задач включает в себя элемент гипотезы и догадки, но это естественные компоненты мыслительной деятельности. Риск такой попытки окупается удовлетворением от ощущения творчества. Задача — лучший инструмент исследовательской деятельности. Она фокусирует внимание человека на определенной закономерности. И если в сознании индивида соответствующие знания сложились в неявной, интуитивной форме, то можно сказать, что, решая задачу, человек познает сам себя.

Беседовала Ульяна Минченко

Поделиться Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedInPin on Pinterest